Всероссийская литературная премия

Национальный бестселлер - 2018

26.05.2018s

Состоится торжественная церемония финала Нацбеста-2018

Подробности

Ежегодная всероссийская литературная премия. Вручается в Петербурге за лучшее, по мнению жюри, произведение, созданное на русском языке в текущем году.

Павел Крусанов

Была бы дочь Анастасия

Василий Аксенов
Была бы дочь Анастасия

Другие книги автора

Василий Аксёнов "Была бы дочь Анастасия"

Среди современных русских писателей Василий Иванович Аксёнов стоит, казалось бы, особняком. Сюжеты его прозы впрямую отсылают нас к деревенской тематике, герои его повестей, романов, рассказов – «простые люди» из сибирской глубинки, – но при этом язык не поворачивается назвать его «писателем-деревенщиком». Почему? Никакого предубеждения перед деревенской прозой – боже упаси. В первую очередь благодаря органичной, но одновременно весьма непростой фактуре аксёновского письма, самой ткани повествования, полной литературных перекличек и неожиданных культурных отголосков. Проза Аксёнова во многом сродни литературе «потока сознания», однако носитель этого текучего сознания как правило – человек духовно рефлексирующий, которого ведет во всех его бытийных перипетиях (прошу простить за пафос, которого в прозе Аксёнова днем с огнем не сыщешь) некий лучик Божий. И в этом открывается еще одно сродство – с духовной христианской литературой, раскрывающей смысл человеческой жизни через основание всех основ. По существу роман «Была бы дочь Анастасия» – это моление протяженностью в целый год (подзаголовок на титульном листе так прямо и указывает – «моление»), во время которого герой, потерявший несколько лет назад отца и совсем недавно – мать, напряженно вглядывается в лица односельчан, в слепую вьюгу, в зеленый ельник, в неторопливую смену времен года и в движения собственной души.

Когда-то, помнится, мне было непонятно, почему Аксёнов, долгие годы живя на два дома (полгода в СПб, полгода в сибирской Ялани), не написал про Петербург (про героя в Петербурге) не то что романа – ни единого рассказа. По крайней мере мне такой не встретился. Всё Ялань, да Ялань…Что за поза? Зачем этот дерзкий вызов? Потом понял – никакой позы: только в Ялани он и был счастлив, только там, где родился и вырос, где поймал первую рыбу и впервые влюбился, где солнце, снег и тугой ливень били ему в лицо и в грудь, испытывал полноту бытия (даже горечь утраты родителей и нравственные терзания, если это не муки черной совести, дают нам полноту чувствования и ощущение слияния с окружающим пространством, если угодно – с миром), а без этого ему не мила никакая иная красота. Поэтому он все время мыслями и чувствами возвращается в колючую елово-пихтовую Ялань, как в утраченный Эдемский сад. Вот и в этом романе – открытым текстом, безо всякой кодировки:

«Не устаю в Ялани пребывать. Несуетливо, благостно, пусть и разруха. Место-то – намоленное и нажитое, горем и радостью наплаканное, да и не кем-то, а моими предками. Мне тут спокойно. Со всех сторон будто защищённый… Жил бы и жил здесь, думаю, несмотря на все бытовые трудности и неурядицы. Но так-то, может быть, с трудностями да неурядицами, и лучше. Душа в заботах, в злое не мятётся, здесь – как причастен будущему веку и как свидетель Жизни Вечной, а там, в большом городе, жизнь текущая всё затемняет, и мысли чаще об ином…»

Или вот:
«Как люди живут без этого, думаю. Живут же. Каждому своё. Другой, вдруг окажись надолго здесь, и от тоски бы тотчас помер, или от страха. А мне вот – тут и век бы скоротал, наверное, не запечалился».

Курсивы, речевой ритм, даже знаки препинания – очень важны в мелодике авторского стиля Аксёнова, как и каждое, выверенное едва ли не на слух, слово. В этом, как и в авторской интонации, и в точном выборе фигуры рассказчика, собственно, и заключается главное колдовство романа. В нем нет напряженного сюжета – автор вообще не любит фабульного строения текста, – но при этом потрясающая, завораживающая психодинамика – ведь книга прежде всего о том, что человек – невероятен. С ним за одну - единственную прожитую секунду происходит тьма превращений. Потому что глаза его – видят, уши – слышат, тело – осязает, душа – волнуется и болит. Каждая клеточка, ничтожная, невидимая, но входящая в состав человека – живая. А душа, когда она болит, – растет. Кому-то мнится, что растет, как опухоль, – к смерти, кому-то – к преображению в вечности.

Комментарии посетителей

Другие рецензии на книгу